Главная Интервью с Джимом Мортрамом, автором проекта «Small Town Inertia»

Интервью с Джимом Мортрамом, автором проекта «Small Town Inertia» 03.07.2013

Впервые я  узнал о Джиме Мортраме и его проекте «Инерция Малого Города» (Small Town Inertia) из Британского журнала фотографии (BJP). Сначала  я был счастлив, что хоть кто-нибудь из моей родины, Норфолка, имеет возможность изменять мир фотографии. Но из всех проектов, которые я видел в журнале, этот был единственным, полностью охватившим меня.

Джим -- фотограф-документалист, который работает в британском городке Дерегам. Его проект изображает жизнь тех, кто «живет на краю общества», часто с акцентом на эмоциональных, умственных и физических тяготах его героев. Образы, с сопутствующим текстом и цитатами, составляют эту «длинную серию документальной портретной серии» с увлекательной суровой честностью.

PetaPixel: Привет Джим, я помню, как читал о твоем проекте в BJP и он выделялся для меня среди остальных. Мог бы ты объяснить, как начался проект?

Джим Мортрам: Спасибо. Проект «Инерция Малого Города»  родился из многих элементов. Если ты работаешь опекуном, живущим на пособие, то это оставляет тебя с нулевым бюджетом. Я не езжу на автомобиле:  я пользуюсь велосипедом или общественным транспортом, поэтому съемка в непосредственной обстановке была буквально единственным возможным вариантом.

У меня всегда были очень хрупкие отношения с тем местом, где я живу: небольшой затерянный городок в Восточной Англии. Это как необитаемый остров. Я переехал сюда, когда был очень молод, в одиннадцать лет, поэтому всегда чувствовал себя аутсайдером. Работая опекуном, это чувство только укреплялось. Работая сверхурочно, с течением времени теряешь связь с коллегами и людьми вокруг тебя. Когда я начал съемку проекта, я инстинктивно стремился рассказать о людях в подобных ситуациях, о людях на краю общества.

В процессе съемки я почувствовал, что снова возвращаюсь к нормальной жизни и отношениям с людьми. Состояние ненависти и ощущение, что застрял на пустой земле, перешло в чувство любви. Я начал ценить и замечать многие вещи, слушать внимательнее и понял, как много силы в выносливости людей, в их трудностях и страданиях.

Тилни: “С моим сном творится полный п*** после операции и лечения в больнице. Я просто не могу переключить сознание и одиночество возвращается.”

Cначала  я использовал заимствованное оборудование и это было нелегко. Но как только проект стал развиваться, я получил импульс невидимого магнитного притяжения, которое заставило меня не обращать внимания на трудности. Видите ли, есть такое чувство ответственности, которое приходит со съемкой длинной документальной  серии, и это высокая честь.
Мне очень повезло встречать честность и доверие тех людей,  которых я фотографирую. Это топливо, которое создает траекторию: слушая рассказы, будучи близко к людям, принимая эти подарки их жизни и, в свою очередь, имея инструменты, чтобы поделиться этими историями с остальным миром. Это удивительно, просто удивительно.

Что странно, для меня по крайней мере, людям кажется, что я снимаю сторону жизни, которую никто не видит. Но сейчас я не выбираю специально, кого фотографировать. Это просто происходит, очень естественно. Люди везде вокруг нас.
Моя философия такова, что у каждого человека своя история, и их опыт может сообщить нам о жизни в целом. У всех нас есть общее в  переживаниях. У всех есть достаточно, чтобы учить и делиться друг с другом. Фотография является мощным инструментом для такого обмена. 

Я довольно одержим понятием "сейчас" в жизни, прямо сейчас. Даже если это сообщество, как спутник, вращается вокруг городов, где происходит  «реальная» жизнь, оно гораздо важнее. Как и люди, которые живут здесь – совсем не незначительные. Это одинаково для всех; где бы вы ни находились.
То, что творится у тебя на пороге, является идеальным отражением того, что происходит вообще. Здесь мы видим последствия политики, принимаемой в сотне километрах отсюда. Пером по бумаге со свистом после того, как группа исследователей решает, чему должно быть. В усадьбах, в потерянных коттеджах и квартирах, вы видите, к чему приводят эти решения.

Это трудные, болезненные времена. Сочувствие, кажется, преследуется, выживается из существования. Налог на спальню (прим. политика правительства Великобритании по снижению социальных издержек семъям, которые имеют «слишком много» жилого пространства). Продовольственные банки на подъеме (прим. благотворительные организации в ВБ, поставляющие еду тем, кто не может себя прокормить). Финансово люди действительно страдают. Услуги сокращаются, ресурсы приближаются к точке перелома, а люди, которые страдают в наибольшей степени, это нищие и инвалиды. Они вынуждены терпеть это под тяжестью все большей стигмы.

Моя серия снимков утверждает, что каждый день люди имеют право на достоинство, право быть выслушанными и не быть игнорируемыми. Я ненавижу и всегда ненавидел слово "субъект". Я никогда не обращался, и не буду обращаться к тем, кого мне повезло фотографировать, как к "субъектам". Мы все человеческие существа, вместе. Я снимаю своих сверстников, людей вокруг меня. Я применяю это понятие независимо от того, снимаю в 2 милях от дома или в 2000.

Если ты снимаешь человека, и не можешь приблизиться, то на снимке получится просто человек, смотрящий в камеру. В фотокиоске тоже могут это сделать. А будучи вблизи, ты не можешь сфальшивить, снимок обязан быть реальным. Много раз я выхожу фотографировать и не делаю ни одного кадра. Я просто слушаю то, что происходит. Прослушивание имеет большое значение, очень большое.

Фотография хорошо научила меня уметь заткнуться и больше слушать других. Я не заинтересован в создании образов себя, о себе, или даже для себя. Я просто передатчик. Это не искусство, это звено в цепи, цепи общего переживания. Моя часть не велика. Человек, делящийся жизнью с нами – это настоящая ценность.

PP: Я также из Норфолка, и понимаю, что такое  «маленький, изолированный городок».  Считаешь ли ты, что твой собственный опыт направил твой ??подход и выбор жанра фотографии?

JM: Конечно. Все, что мы делаем, каждое переживание отражается в фотографии; по крайней мере для меня. Я благодарен за это. Каждый личный опыт является частью видения и, что более важно, отношения и чувств.
Создание изображений на данный момент является очень чутким к сценарию и обстоятельствам; эмоционально и технически. Существуют ограничения и возможности. От момента зависит, насколько близко можно подойти физически и эмоционально, когда сделать шаг ближе или отступить.

Свет. Свет может определить все. Это большой импровизированный танец. Ты не можетшь знать заранее, куда он приведет тебя. Ты просто стараешься держать ритм и успевать за развитием ситуации.
В моей личной жизни, как и у  всех, были некоторые чрезвычайно мрачные моменты. Я, конечно, доходил до крайностей. Мое собственное понимание изоляции, потери и боли помогает мне много рассказать про это. Я не часто чувствую себя аутсайдером при съемке. Всегда есть общие точки понимания. Мы все из одного теста. Каждый из нас.

Уайти и его  распятие

Это очень похоже на музыку. Есть ноты и станы, а также мажоры и миноры. Когда люди говорят мне о некоторых ситуациях, я могу узнать эти мелодии, и это важно. Я не документирую вымышленную жизнь. Это не собирание бабочек, понимаешь? То есть, я никогда не делал фотографии на основе чисто эстетической привлекательности другого человека. Речь идет о документировании реального жизненного опыта, который информирует нас всех. Никто не проходит по жизни без своих шрамов и никто из нас не выйдет из нее живым. Но, если мы можем помочь друг другу на пути из точки А в точку Б, это меня устраивает. Иногда лучшей помощью бывает просто выслушать человека.  Меня до сих пор поражает то, что люди с которыми я общаюсь и документирую, никогда не чувствовали, что их кто-то слушал за всю жизнь, никто, никогда.

 Я думаю, что мой собственный опыт привел меня к тому, что я не был заинтересован в использовании фотографии, как «искусства», моего самовыражения. Нет никакого желания, чтобы это было обо мне, это всегда очень естественно. Я никогда не сомневался, что там есть часть меня; это всегда было следованием желанию наведения объектива на кого-то еще. Это их история, а не моя. Зеркальная камера имеет зеркало. Свет отражается и попадает на сенсор или пленку - это самое важное для меня. Это отражение реальности в нескольких сантиметрах от меня и инструмент для общения и обмена.

Фотография представляет собой мощный инструмент, переносящий нас в пространстве и времени. Любые границы, которые ты можешь представить, фотография может пересечь. Она может перенести зрителя, в дома, моменты из жизни, страны, сообщества, любовь, потери, величайшие радости и страдания. Как посредник в обмене и связи между людьми, фотография по-прежнему незаменима для меня. Тем более сейчас, в сочетании с цифровой революцией и развитием интернета.  

PP: Видно, что Ты сближаешься с теми, кого фотографируешь, как ты говоришь, словно в музыке. Как Ты строишь отношения с участниками, чтобы документировать их жизнь, особенно, когда они могут быть весьма уязвимы? Каким был бы проэкт, если бы Ты рассматривал участников как «субъектов»?

Саймон: «Когда я пришел в себя я думал, что припадок случился в городе, но когда спросил, мне сказали, что я в тренажерном зале. Я думал, что лежу на тротуаре»

JM: Как? Точно так же, как мы делаем это прямо сейчас. Это все о взаимодействие, постановка вопросов, выслушивание, ответы. Нет разницы между любой другой встрече в жизни и в фотографии, просто, во втором случае у меня есть камера в руках. Вообще-то, у меня всегда камера в руках. Было бы по другому, если бы я воспринимал людей как субъектов? Да, совершенно. Есть много слоев в документальной фотографии и много способов создавать снимки.

Для меня длинная форма документирования это отлично, потому что это постоянно развивающийся процесс. Тебе нужно стать ближе во многих отношениях, чем это может позволить самый дорогой объектив. Я никогда не был заинтересован в том чтобы снимать людей, реагирующих на человека с камерой. Камера должна исчезнуть настолько, насколько это возможно.

Я снимаю в двух направлениях: портреты и документальная съемка. Но великий помощник это не камера, а доверие. Как вы зарабатываете доверие в фотографии? Так же, как и в обычной жизни, я бы сказал. Люди всегда знают с самого начала, что их ждет. Я очень открыто информирую людей том, почему и зачем я снимаю и выбор всегда за ними. Доверие позволяет подойти ближе портретного объектива; доверие является ключом, который открывает более глубокий обмен. Если бы я хотел сфотографировать людей, смотрящих в камеру, я бы снимал каталог моделей.

PP: Очень хороший ответ. В некоторых документальных проектах есть ощущение навязчивости фотографа, но в Твоих фотографиях чувствуется их интеграция с миром и с Тобой самим. Как себя чувствуют участники, рассказывая свои истории?

JM: Спасибо. Я никогда не хотел бы быть навязчивым. Что делает навязчивый человек? Снимает буквально украденные моменты, которые никогда меня не интересовали.

Для меня всегда главным было создание изображений, а не их производство. Документальная съемка это свободная форма, ето джаз, все случается без вектора. Вы реагируете, а не диктуете. Опять же, доверие имеет первостепенное значение в эти моменты. Создание портрета представляет собой немного другую композицию, но ты всегда можешь поменять элементы и динамику в каждой ситуации.

Иногда я делаю документальные портреты, которые очень отличаются от непосредственного документирования или обычных портретов. Они возникают только в определенных конкретных моментах, и тонкость и доверие являются ключевыми. Точно также как при документальной съемке, ты не хохешь вторгаться в события, которые разворачиваются.

Саймон: «В доме на следующее утро...»

В начале, я задавал себе много вопросов: почему люди хотят участвовать? Чтобы поделиться? В каждом случае существуют различные причины, но общая основа. Во время съемки серии по эпилепсии для меня было ясно, что Саймон хотел показать положительную сторону его проблемы с эпилепсией. Съемка предоставляла ему платформу, место в мире, чтобы сделать что-то, занять позицию, информировать других людей, таких же как и он как это -  выжить - и показать тем, кто не знаком с эпилепсией, что это такое.

Саймон: «Складывая куски вместе».

Другие люди тоже участвуют, поскольку они хотят быть услышанными, замеченными. Так многие из нас никогда не имели шанса высказаться.  Если мы окажемся изолированными от людей, в одиночестве, как мы можем чувствовать, что мы в настоящее время свидетелями? Документальная фотография очень способствует в этом отношении, это прекрасный способ сказать людям, что ты чего-то стоишь, что ты не ноль. Кто ты и через что проходишь имеет значение и не остается незамеченным. Я всегда держу людей в курсе того, что происходит после публикации их истории. Они получают также копии фото или статьи. Если проходят выставки, я даю им знать, как все прошло, а если есть комментарий то передаю им.

PP: Мне нравится, что одним из направлений твоей работы, и ее участников является создание осведомленности. Одни из самых ярких образов, как мне кажется, это Тилни, сидящий на автобусной остановке. Я думаю, что фото отлично воплощает в себе симптомы шизотипической личности. Мог бы ты дать краткое описание о симптомах Тилни и как ты сделал снимок?

JM: симптомы Тилни очень четко выражены. Он поглощен «петлей в памяти» - вспышками из своего прошлого. Представь себе внутренний свет стробоскопа, который бесконечно мигает обломками прожитой жизни. Представь себе, что может быть код, цель, линия, проходящая через самое сердце всех событий твоей жизни.

Представь себе, как это пытаться сшить каждый элемент твоей личной истории в попытке понять настоящее с такой одержимостью, что прошлое занимает твою каждую свободную минуту: громкое, яркое и четкое. Представьте, что вы можете вспомнить все, каждую деталь каждого переживания. Представь себе эти мысли, которые занимают, населяют тебя, и ты не можешь выключить их.

Фотография с Тилни сделана на старой остановке школьного автобуса. Зная, что он несколько лет каждое утро стоял в ожидании школьного автобуса,  прежде чем его состояние ухудшилось, этот момент обретает более глубокий смысл для меня. На этих снимках ему действительно тяжело. Это как будто кнопка паузы нажата в его реальном времени, пока мысли о прошлом поностью занимают сознание.  

Я разговариваю с Тилни около двух раз в день по телефону, просто так. Для него хорошо знать, что есть кто-то рядом и что он может обратиться и я всегда люблю говорить с ним. Мне нравится говорить со всеми, кого я фотографирую.
В прошлом году я помогал ему собрать журнал с некоторыми из его работ. Сейчас мы работаем над книгой. Она не может быть создана быстро из-за его болезни, но его работы, блин, он просто очаровывает меня. Это письма с фронта психического заболевания.

Тилни: “Работая в изоляции в своей квартире"

PP: По-моему общественное восприятие шизофренических расстройств это классическое «слышание голосов». Но есть множество различных видов шизофрении. Что ты думаешь об отношении общества к физической и психической инвалидности?

JM: Я бы сказал, что среднее общественное восприятие психических заболеваний так же дезинформировано и предвзято, как всего остального.  
Тилни всегда беспокоит, что люди думают, что он сумасшедший и что его одержимость делает его плохим человеком. Я всегда говорю ему, что это ничем не отличается от чихания, когда ты простудился. В нашем обществе имеет место явное осуждение людей, которые имеют психические заболевания.

Недавно я снимал коллективную раздачу еды. Я бы сказал, по крайней мере три четверти бездомных, которые получают еду страдают от той или иной проблемы психического здоровья. Это не правильно -- наше общество настолько невыносимо жестоко и неумолимо к тем, кто больше всего нуждаются в поддержке и любви. А наше правительство еще хуже.
Инвалидность, клеймо и осуждение, которые возлагают на людей -- это страшное состояние. Наша культура, особенно средства массовой информации в печати и на телевидении, действительно наложили шаблон из трех элементов: «повезло, что это не я», «обманщик и попрошайка» и «там для нашего развлечения». Мы действительно достигли самого низкого уровня в этом отношении  викторианской эпохи.

Всем известны шоу талантов, с кучей людей, мечтающих развлечь зрителя. Это ужасная черта, присущая нам; эта непримиримая способность смотреть, смеяться, забыться. Много фотографий в эти дни повторяют эти тенденции. Люди как субъекты, изображения призваны не информировать, а шокировать, штучные реалии предназначен для того, чтобы иметь больший отклик с эстетической стороны, а не с контекстной.
Но есть также большое количество фотографов, делающих удивительную работу, серии и проекты, которые исправляют этот дисбаланс. Они возвышают человеческий ду и показывают вещи такими, как они есть, хорошие и плохие, с единственной целью – поделиться. Не эксплуатировать а информировать, не развлекать а давать возможность быть услышанными. 

PP: Каждая из твоих фотографий как-бы показывает эмоции и жизненную ситуацию человека. Не мог бы ты объяснить, почему используешь черно-белую, а не цветную съемку? И значение высокого контраста в фотографии? Ты снимаешь на пленку или цифрой? Какое значение имеет такой выбор, если вообще имеет?
JM: Спасибо. Черно-белая? Ну, когда я начинал, у меня был неисправный монитор, годный только для монотонных цветов. Также были и другие причины -- я хорошо разбираюсь в ч/б съемке. Но ни в коем случае лишь потому, что это «круто» или «более реалистично»
Черно-белые изображения действительно подчеркивают композицию и форму. У меня художественное образование и мне всегда нравилось то, как холст, или в данном случае фотография, делится композиционно и как композиция, в свою очередь,  может помочь в повествовании и контексте.

У меня нет принципиальных предпочтений для ч/б или цветной, цифровой или пленочной съемки.История всегда на первом месте. Я снимаю цветные и ч/б портреты, на пленку на цифровую камеру и это определяется стоимостью.
Если я бы снимал такое количество цветной пленкой, то было бы еще труднее позволить себе кушать. Если повезет, я использую рулон цветной пленки среднего формата раз в месяц. Я буду делать полные серии в цвете в будущем, я уверен.

Simon & Bandit

Я всегда стараюсь контролировать блики и иногда получаются интенсивные тени. Я предпочитаю их бликам. Я снимаю RAW формате с выключенными настройками: без дополнительной резкости или D-Lighting. Я просто выбираю композицию, делаю замер света, компоную, фокусирую, снова компоную и спускаю затвор. Я снимаю полностью вручную, это наиболее распространенный метод который я использую снимая цифровой камерой.

Я предпочитаю использовать как можно меньше пост-продакшн,ничего больше чем при обработке фотолаборатории. Я использую те же методы, но цифровые: тонировка, осветление, затемнение и т.д. В основном я снимаю в условиях низкой освещенности. Может быть, одно окно освещает комнату, и я всегда завишу от капризной погоды Великобритании. 

Томмо: “Посетитель раздачи еды "Peoples’ Picnic" делится своим тату"

PP: Интересно, что у тебя есть художественное образование. Уличный фотограф Эрик Ким недавно сказал, что лучшие редакторы и критики – это художники и иллюстраторы. Как ты думаешь, твое образование повлияло на твое видение в фотографии? Интересно и то, что ты оставил университет на третьем курсе и с тех пор добился немалого успеха. Я думаю, в обществе с «культурой степеней», как я это называю, люди неверно сопоставляют образование и будущий успех. Насколько необходимо, по твоему мнению, образование для художника?

JM: Действительно. К счастью, я нашел замечательную фотолабораторию, «Лабиринт» в Лондоне, которая работает с некоторыми известными фотографами. Как всегда, то, что они хорошие люди превосходит все остальное. Помогает и то, что их качество несравненно.

Я изучал изобразительное искусство, рисование и историю искусства. Большинство вещей, которые я любил об искусстве я нашел прежде чем я приступил обучению. Я был своего рода самоучкой. Интернет -- это удивительный инструмент для самообразования, бесплатно самообразования. Конечно, мое прошлое повлияло на некоторые взгляды, но я не ссылаюсь исключительно на образование, мы все состоим из суммы своих частей.

Все великие радости, потери, безумие, ошибки и боли моей жизни послужили мне лучше  чем профессор, который велит «почитать/посмотреть такую-то работу». Тем не менее, фото курсы построены иначе, с гораздо большим акцентом на том, как выжить, что и почему снимать.

Я не знаю,  нужно ли образование для того, чтобы быть художником и ни в коей мере яне считаю себя художником. Большинство из моих любимых художников и фотографов не учились и дня в своей жизни, они жили и делали это.

Тем не менее, вы должны балансировать с идеями быть художником и строить карьеру. Из моего опыта общения со студентами и их преподавателями, там, похоже, действительно хороший баланс с преподаванием и обучением выживанию в реальном мире.

Для меня, все просто случилось так, как случилось.  Фотография, наверняка, спасла мне жизнь. До этого момента было тяжело, но я не хотел бы ничего менять. Каждый опыт, это как-будто новый цвет в палитре эмоций, которые затем можно перенаправить в другие ситуации и фотографии, и я не имею ввиду техническую сторону, я говорю о чувстве к тому, что ты снимаешь, об отношении к этому,  почему ты снимаешь и что делаешь после съемки.

Фотография никогда не была тяжелой работой или дисциплиной для меня. Я всегда чувствовал, что это естественный результат моего опыта, который приводит к созданию изображений. Что такое фотография для меня? Процесс сохранения света, который только что пролетел со скоростью 92,960,000 миль за восемь минут от солнца, чтобы попасть на сенсор или пленку, направленные на то, что происходит перед глазами.

Также очень важно поразмыслить о понятии успеха. Что это? Деньги? Если так, то я полный неудачник. Для меня успех состоит в обмене историями и обмене времени с людьми,которых мне повезло фотографировать и то, чему они учат и делятся со мной -- то, что я не смог бы выучить в любом другом месте или купить с любой зарплатой.

Семья

PP: Я полностью согласен с тем, что ты сказал. Я думаю, что те, кто мотивирован лишь поверхностно, будут в трудном положении, особенно если они работают в среде такого рода. Это подводит к вопросу, ты хотел бы быть счастливым и бедным или несчастным и богатым? Я знаю ответ для себя. Мне было бы интересно услышать о том, кто вдохновляет тебя? Независимо от того, кто они. Я недавно посмотрел фильм Гангстер и мне больше захотелось фотографировать, чем, скажем, листать фото книги.

JM: Вдохновение, конечно. Джон Пилгер, режиссер документальных фильмов, всю жизнь преследующий истину и справедливость с такой целостностью. В кино, голландский кинематографист Робби Мюллер снявший много фильмов с Вимом Вендерсом. Кино всегда было огромным вдохновением – это удивительное сочетание повествования и изображения. Другие кинематографисты, такие как Грегг Толанд, Роберт Беркс, и даже ранние британские драмы.

 По сути, за пределами жизни и людей, которых я фотографирую, моим самым большим источником вдохновения является традиция тех, кто работает в направлении социалистического реализма.

По фотографии, я очень уважаю Юджина Ричардса, Криса Киллипа, Джайлса Дьюли, Бренду Энн Кеннели, Джастина Лейтона, Юджина Смита, Уокера Эванса, Дона МакКаллина и многих, многих других. Только за их отношение к съемке, их этике и за удивительные фотографии, которые они создают.

PP: Учитывая все это, как ты и твой проект стали заметны?

JM: медленно, и все через Интернет. В течение нескольких лет я делился с помощью обычных социальных медиа-платформ. Тогда я решил создать целый ряд блогов. За первые 12 месяцев я начал отмечаться на многочисленных больших блогах. aCurator и DuckRabbit всегда очень поддерживали, за что я бесконечно благодарен.
Выставки, публикации и недавно, первая из серии книг с издательством Cafe Royal Books. Но важно подчеркнуть, насколько органически все это было. Требуется время, чтобы набрать скорость, и я только говорил да ситуациям и невероятным людям из мира фотографии.

В Твиттере замечательное сообщество фотографов и других людей из этой области и я познакомился со многими людьми именно там. У меня никогда не было сайта и Майк Хартли (и его жена Джули, которая ведет aCurator) из BigFlannel любезно предложили создать для меня веб-сайт с нуля. Это был невероятно приятный труд любви который сделал проект таким, каким он сейчас выглядит.

PP: Так на самом деле, это хорошая история о внедрении новых технологий и социальных медиа. Я знаю, ты помогаешь собирать деньги для тех, кто участвует в твоих проектах. Не мог бы ты немного рассказать о том, как ты финансируешь свою собственную работу?

JM: Да, действительно. Интернет давно имеет своих недоброжелателей и текущие события показали, более чем когда-либо, его нарушителей. Но это также момент, когда человеческая раса может легче, чем когда либо развивать коллективное сознание. Мы все можем общаться и обмениваться опытом. Он 24/7 в нашем распоряжении, нужно только использовать его.
Финансирование, что это очень сложный вопрос. Работа опекуном запрещает мне получать гранты по искусству. Я получаю помощь от друзей, некоторых действительно удивительных друзей. Технику мне подарили - невероятно; это уносит мой ум и мое сердце. Без этих актов удивительной щедрости я даже не имел бы камеры на полный день, не говоря уже о создании такого проекта.  
Каждую неделю часть нашего бюджета идет на съемку, и это приносит определенные неудобства (и делает хорошую диету). Но никто не воспринимает это, как жертву, это всегда чувствуется необходимым.

PP: Я думаю, это отличная нота, чтобы закончить. Есть ли что-нибудь еще, что ты хотел бы добавить?

JM: Ну, большое спасибо моей партнерше Лауре и моему отцу Дэйву за поддержку. Я чувствую, что только поверхностно затронул все эти истории, поэтому я с нетерпением жду работаты над ними.

PP: Спасибо за все Джим. Было здорово познакомиться с тобой и более глубоко изучить твою работу. Удачи тебе и всем, участвующим в твоих проектах.  


От автора статьи:

Я читал много интервью, где фотографы или художники выглядят претенциозно. Но это, безусловно, не случай Джима. Я думаю, что его скромное отношение делает этот проект столь мощным. Близость между Джимом и теми, кто участвует видна в его фотографияхи. У меня такое чувство, что я знаю каждого человека на каждой картинке и из каждой истории. Я думаю, что регулярность работы и готовность делиться действительно свидетельствуют о его самоотверженных мотивах.

Лично я считаю, что это один из самых важных документальных проектов в настоящее время. Есть много заблуждений и предрассудков о людях с физическими и психическими заболеваниями; я видел это сам много раз.

Психолог Гордон У. Олпорт разработал гипотезу контакта. Это идея, что межличностные контакты между группами могут уменьшить предрассудки и заблуждения за счет снижения предыдущих чрезмерных обобщений. Говоря о тех, кто на «краю общества», это и есть тот контакт.

Вы можете найти  работы Джима на его сайте http://smalltowninertia.co.uk и на Tumblr. Вы также можете связаться с ним на Twitter.
 

 

 

 

 

 

 

 

Читайте также

Присоединяйтесь к нам в:
×
Удалить коментарий